Любовь сама

Панне д’Альбрехт было пятнадцать, ее как раз покидало детство. Пан де Рамон стал ей и учителем, и наставником, и любовником. Она еще мало что ведала о мире действительном и о мире чувственном, он уже знавал много стран, берегов и женщин. Он как-то сказал ей, что всякие дискуссии между мужчиной и женщиной — лишь представление, танец ради овладения телом. Она же в том танце познала ту непостижимую ценность материи, из которой сотворен другой. Весь этот чувственно-интеллектуальный роман — это танец живых душ в живых телах под музыку любви и страсти, в ритмах сомнения и уверенности, уступчивости и упрямства, откровенности и замкнутости. И все это — во Франции, в веке где-то так XVII–XVIII. Так что этот роман — еще и возможность подглядеть: как же тогда и там любилось и говорилось о любви.